Неприметная служба
Офицеров ВОСО –
Здесь, когда это нужно,
В сутках – сорок часов;
Восемь нитей – в растяжке;
План погрузки – в руках;
Триста граммов – во фляжке;
Да в кармане – «3-К».

Жуткий знак лихолетья –
Пограничный забор.
Из тройного соцветья
Полюбил светофор
Луч кровавого цвета…
Тяжек глупости крест:
Блажь «суверенитетов» –
Как подорванный рельс.

Обнесло «эполеты»
С плеч уснувших лесов,
Осень канула в Лету –
В зимней грусти ВОСО.
Но я верю: вернётся
Дней минувших весна:
Захмелеют восовцы -
Протрезвеет страна…

(Ок. 1998 г.)

Чайки ловят в волнах
корки мокрого хлеба,
снег – на кучах угля,
штабелях из досок;
в ряби серой воды
тонет серое небо –
это зимний набросок
портпункта Высоцк.

…Очертанья судов
на ветру коченели –
нрав у северных вод
непреклонно суров.
Ошалев от штормов,
оперлось аппарелью
о щербатый причал
судно типа Ро-ро.

Из его мрачных недр,
то ли въявь, то ли чудясь,
озирая мир льдом
маскировочных фар,
выползали тела
бронированных чудищ,
в едкий дым обращая
сгоревший соляр.

…За густыми клубами
угарного дыма,
за грозой – что прошла,
государство круша,
сникло время,
когда были мы молодыми
и служили Отчизне.
Но не фетишам!

…Чайки ловят в волнах
корки мокрого хлеба;
кран портальный, пакгауз,
промёрзлый песок
да “беззубый” причал…
Как давно я здесь не был!
Память дробной “морзянкой”
стучится в висок…

© М.И. Сергеев. Зарубки. Подольск. - Сатурн-С, 2002 - 48с.

Маневровый за ворота уволок двенадцать танков,
И всё сущее на ветке погрузилось в забытьё:
Ведь идут с регулировки не вагоны, а останки –
Исковерканные «рёбра» и «убитое» крытьё.

До обеда на платформы все надежды сильно мрачны, –
Порожняк под эшелоны брошен где-то вдалеке.
Время есть – в пределах часа – от уборки до подачи,
И старпом Прокофьев Сашка режет сало на пеньке.

Моросящий дождь на стойкость проверяет плащ-накидки.
Доставай, дружище, фляжку, – осень нынче холодна.
Разольём, назло простуде, жар целебного напитка,
Что заботливо прислал нам медицинский старшина.

Вспомним Питер, речку Мойку, что течёт неторопливо
Под трамвайным перезвоном Поцелуева моста;
И балтийские туманы, что расчёсывают гривы
О штыки спешащей к штабу смены первого поста.

Вспомним дым полей учебных, лязг и грохот полигонов
И пьянящий дух смолистый лужских дремлющих лесов, –
Где нам грезились ночами офицерские погоны,
Где мы жадно постигали все премудрости ВОСО…

За родную нашу службу мы «по крайней» сдвинем кружки:
За удел – торчать на рампе в пекло, слякоть и мороз.
Потихоньку перекурим да заглянем в план погрузки, –
Тянет новую подачу маневровый тепловоз…

26 мая 2008 года.

Кружит снег над северной столицей –
Белый город, белая Нева;
Мёрзлым камнем крепость серебрится,
Реку разорвав на рукава.

Голубые звёзды зажигая
Вдоль обочин Млечного Пути,
Зимний вечер людям предлагает
По желанью Землю осветить,
Тает власть божественной Авроры,
И с последним отблеском зари,
Задрожав причудливым узором,
Расцветут в улыбке фонари.

Мягкий свет их позолотой ляжет,
Завораживая и маня,
На седых Атлантов Эрмитажа
И на гриву медного коня;
Поплывёт по дремлющему саду –
Где гулял с Онегиным француз,
И в венках решётчатой ограды
Отразится вереницей бус.

Воробьёв стремительная стая
Прилетит, на болтовню щедра,
И замрёт, персты отогревая
На деснице грозного Петра.
Из семи ветров ансамбль подлунный,
Распеваясь, как в трубе пустой,
Грянет гимн глиэровский – на струнах
Над Невой натянутых мостов…

Кружит снег над Северной Пальмирой,
По обводам куполов шуршит…
Знаю – грех творить себе кумира,
Но не чаю в Питере души!

(© М.И. Сергеев. Нет, не окончена повесть... Подольск:, «Сатурн-С», 2000 – 32 с.)